«Самое тяжелое было даже не то, что больно, а то, что я не мог понять, что со мной происходит. Внешне всё ровно, а внутри — выжженная пустыня. На разборе Евгений сказал то, что перевернуло во мне всё: "Ты скучаешь не по ней, ты скучаешь по себе". Спустя месяц работы дочь вдруг заметила: "Пап, ты снова смеешься". И для меня это стало главным доказательством, что я оживаю.»